Архитектор Питер Айзенман: гений ломаных линий

Питер Айзенман (Peter Eisenman), родившийся в Ньюарке (США) в 1932 году, в семье инженера-химика и домохозяйки, не собирался становиться архитектором. Он хотел просто рисовать. И уже во время учёбы, помогая студенту-архитектору, с которым жил по соседству, вдруг осознал, что вполне может заниматься дизайном сам.

Архитекторы — всегда люди с потрясающим образованием, но даже среди них Айзенман с дипломами трёх университетов (Корнельского, Колумбийского и Кембриджского), в последнем из которых он в 1963 году защитил докторскую степень, выделяется как лебедь среди стаи серых уток.

Многие годы он старательно занимался архитектурной теорией, преподавал в самых известных университетах мира, попутно всё глубже вникая в критику архитектуры и выстраивая свою позицию. Специально для этих целей в Нью-Йорке им был основан институт, исследующий архитектуру и современный урбанизм.

Айзенман активно черпает идеи своей критической архитектуры из сокровищницы мирового знания, чему и учит своих студентов. По его же словам, любимое его задание — давать им читать и анализировать Пруста, Фолкнера, Джойса и других авторов, без которых осознание современного пространства, как считает Айзенман, невозможно.

Только в 1980 году Айзенман наконец-то открыл собственный офис, поставив своей целью строить. В 1988 году при поддержке Филиппа Джонсона была организована ныне хрестоматийная выставка «Деконструктивистская архитектура» в нью-йоркском Музее современного искусства. И хотя сейчас Айзенман отрекается от термина «деконструктивизм», говоря, что не хотел давать начало новому движению, выставка стимулировала развитие новых форм и оказала большое влияние на всю современную архитектуру

Характерные черты сегодняшнего деконструктивизма — фрагментарные абстрактные формы, взрывчатые коллажные композиции и динамичные ломаные линии.

А в 1989 году в штате Огайо был построен Векснер-центр, перевернувший представление об архитектуре. Айзенман просто продолжил два пересекающиеся на месте постройки улицы, наложил на них ортогональную сетку, и на всей получившейся конструкции разместил мелкие детали центра, опоры, балки, окна. Причём всё это пространство, несмотря на изломанность и текучесть, было на удивление функциональным.

Работы самого Айзенмана вряд ли могут подойти даже под такое расплывчатое определение, как «деконструктивизм». Ещё в семидесятые годы он начал применять основы будущей теории при проектировании частных домов. Чтобы как можно больше обезличить проекты, Айзенман даже называл их цифрами: I, II, III, IV…Каждый такой проект — игра с пространством, призванная донести до людей, что, хотя окружающий мир до предела упорядочен, пространство не заканчивается на представлениях о нём человека.

Дом II, к примеру, представляет собой динамическую систему, развивающуюся самостоятельно. В нём каждая деталь системы следует из предыдущей. Здание разбито на кубические сектора, которые ближе к противоположной части дома делятся пополам. Получившееся в результате нагромождение конструкций рождает такие визуальные эффекты, что жильцы могли заподозрить себя внезапно оказавшимися в зазеркалье.

Дом IV, по замыслу архитектора, вообще делится пополам довольно широкой щелью. Причём замысел, почему-то продиктовал расположить щель точно посередине супружеской кровати будущих владельцев. Сам Айзенман об этом говорит так: «Быт заказчика мне абсолютно не интересен, он не имеет никакого отношения к архитектуре».

Архитектура Айзенмана пугает. Она похожа на стихию, не прислушивающуюся к человеческим желаниям. Проекты одновременно построены для человека и в пику ему. Некоторые действительно ощущают страх или дискомфорт в пределах его домов, офисов или стадионов. Часто углы и грани зданий или дизайнов Айзенмана создают новую реальность.

Причём сам архитектор при проектировании учитывает каждую мелочь ландшафта: от железной дороги, проходящей неподалёку, и церкви, которая стояла на месте постройки столетие назад, до направления течения облаков. Можно сказать, формы зданий Айзенмана определяются случайной божественной лотереей.