Лечение в Финляндии. История моей поездки в Хельсинки

Финляндия — государство Северной Европы, омываемое водами Балтийского моря и его заливов. Граничит на востоке — с Россией, на севере — с Норвегией, на западе — со Швецией. Хельсинки — столица Финляндии. Именно в этом городе, среди зданий интересной архитектуры, скульптур, музеев, универмагов, специализированных магазинов, находится больница. Лечение в Финляндии  помогает даже людям с тяжелейшими заболеваниями.

Для человека, который привык слышать от врачей, что в его случае медицина бессильна, возможность получить обнадеживающую консультацию, стоит многого. Именно поэтому родители готовы искать средства разными путями, просить помощи, только бы их ребёнок получил необходимую медицинскую помощь. А когда больной человек уже не ребёнок, то он тоже прилагает все усилие, чтобы только найти необходимое для поездки, лечения и т.п. 

Инна в этом году побывала в Хельсинки, на консультации у врачей, которые сказали ей, что шанс есть и ей можно помочь. В данном случае речь идёт далеко не об исцелении. Спинальную амиотрофию Вердинга-Гоффмана не лечат нигде в мире. При этом диагнозе многие умирают в раннем возрасте. Но человеческая жизнь часто не вмещается в рамки человеческих знаний и медицинской практики. Она больше, необъяснимее и ярче, чем мы себе представляем. Есть немало примеров, когда с этим диагнозом люди доживали до преклонных лет, рождали здоровых детей и богато раскрывались в творчестве. 

Коварство этого заболевания в том, что, во-первых, оно прогрессирует, во-вторых, поражает практически все мышцы. То есть, если в детстве человек мог ходить, то потом он может только сидеть, затем — лежать… Слабеют мышцы рук, ног, спины. Появляется сильный сколиоз и контрактуры. Из-за этого происходит нагрузка на внутренние органы, становится тяжело и больно сидеть. В больницах нашей страны раньше говорили, что делать операцию на позвоночник при таком диагнозе бессмысленно и очень опасно, поэтому не брались. Сейчас в некоторых центрах начинают оперировать людей с этим заболеванием, но ещё в качестве исключительных случаев. Поэтому семья Инны долго готовилась и, наконец, в этом году смогла съездить в клинику Финляндии, где эти операции делают давно и очень успешно.

— Инна расскажи о своих впечатлениях, которые остались у тебя от поездки в Финляндию, а также о самой больнице.

— Попав в другую страну, первое, что меня потрясло, это обстановка вокруг: в аэропорту не было привычного хамства, суеты, толкотни, беготни. Все абсолютно спокойно занимались своими делами. Люди очень приветливые, при встрече они улыбаются тебе. Такое ощущение, будто я попала в совершенно другой мир — мир спокойствия, доброты, искренности! Вызвать такси в кассе аэропорта дешевле, чем у частников, поэтому мы там и заказали. Таксист попался очень вежливый (потом оказалось, что они там все-такие): вышел, открыл двери, помог уложить коляску, погрузил в машину вещи, усадил — хотя у нас с мамой был помощник. Даже «Русское радио» включил. Привез в больницу. Сам поднялся, нашёл медсестру и передал нас ей.

Меня с мамой поселили в специальную двухместную комнату, рассчитанную на больного человека и ухаживающего за ним. Там стояли две кровати, одна из которых приспособлена для инвалида — функциональная, над ней было специальное резиновое приспособление, что-то вроде кольца, за которое можно было держаться, приподнимаясь и садиться с его помощью. На стене, рядом с кроватью, висел телефон с прямой связью с сестринской комнатой.

Также висела бра рядом с кроватью и лежало индивидуальное радио, т.е. радио, которое можно было слушать, прикладывая к уху и не мешая остальным присутствующим в палате. Радио было «одето» в одноразовый, мягкий чехол. Видимо, после каждого пациента его меняют. Так же на радио есть кнопка, нажав на которую можно мгновенно вызвать медсестру. Возле кровати была тумбочка, на которой стояла настольная лампа. Ящики тумбочки выдвигались во все стороны — очень удобно. Над кроватью ухаживающего имелись те же самые предметы — очень удобно.

А какое там постельное бельё! Чистейшее, нежнейшее! Кроме упомянутой мебели в палате стоял ещё письменный стол, стулья, шкафы для одежды, всевозможные полки и ещё на стене между кроватями висел телевизор. В ванной комнате свет включался и выключался автоматически, когда открывалась или закрывалась дверь. Ванная (там же и туалет) тоже оборудована всем, что может понадобиться человеку с ограниченными физическими возможностями. По обе стороны унитаза сделаны перила, чуть подальше, сбоку возле стены, стояла раковина. Помимо обычного крана, было такое приспособление — вроде душа — изящный шланг, который доставал до унитаза. Тем самым унитаз можно было использовать, как биде. С другой стороны ванны — кресло для принятия душа (видимо, для тех, кто не может стоять). Вода стекала в дырку в полу. Посередине ванной комнаты с потолка свисала красная верёвка — дернув за которую, можно экстренно вызвать медсестру. Естественно, в ванной были все средства гигиены (мыло, шампунь и т.д.). Были ещё и памперсы, прокладки, одноразовые салфетки, одноразовые стаканчики, полотенца и т.п. Вот всеми этими благами жизни нас учила пользоваться медсестра. Потом она выдала нам ключи от палаты, они очень похожи на наши чипы от домофонов.

Коридоры больницы украшены цветами, статуями, везде стоит красивая мебель. На стенах картины, гобелены, поделки, портреты врачей, и т.д. Все двери оборудованы фотоэлементами либо специальными верёвочками, за которые человеку на коляске дергать гораздо удобнее, чем открывать дверь за ручку. Есть несколько мест, где можно посидеть в Интернете совершенно бесплатно.

— Можно спросить, сколько стоит поездка и необходимое тебе лечение?

— Насчёт затрат на поездку — это всё очень индивидуально. Мне, например, дороже всего обошлась дорога. Я живу в городе Ставрополе. Так как со мной очень проблематично перемещаться даже по городу (машины у нас нет), было решено лететь на самолёте. Я летала с мамой и братом, потому что одна мама со мной не справилась бы. Из нашего города напрямую в Хельсинки рейсов нет, поэтому пришлось лететь с пересадкой: Ставрополь-Москва-Хельсинки-Москва-Ставрополь. За билеты заплатили почти 76.000 рублей. За три визы ещё 18.000 рублей, их делало туристическое агентство, потому что Посольства Финляндии в Ставрополе нет. Оформление 3-х загранпаспортов приблизительно обошлось в 2.000 рублей.

Сутки пребывания в больнице обходятся в 36 евро. Можно попросить включить туда и питание — 5–10 евро в сутки. Консультация доктора — 150 евро. Рентгеновское обследование 500 евро. Но, видимо, есть много нюансов, из-за которых стоимость пребывания может быть дешевле/дороже. Мне обследование (включая проживание и питание на три персоны) обошлось в 775 евро.

Я практически не надеялась услышать в больнице что-то обнадёживающее, всё-таки возраст уже недетский и степень деформации позвоночника сильная — всё это оставляло мало шансов на положительный ответ. Однако сказали, что оперировать мой сколиоз можно. Операцию оценили в 24.700 евро.

— У тебя была возможность познакомиться с кем-нибудь из местных жителей и узнать, например, чем отличается жизнь человека с инвалидностью у нас и там?

— В Хельсинки мы пробыли всего три дня, поэтому пообщаться с местным населением практически не было никакой возможности. К тому же очень мешал языковой барьер. Я не очень хорошо владею английским, финского не знаю совсем. Общаться было сложно. Мы перекидывались только примитивными фразами. Однажды сидели с мамой в холле и разговаривали о своём, думая, что нас здесь никто не понимает и не сразу заметили позади себя молодых людей, которые иногда посматривали на нас и улыбались. Потом поняли, что они говорят по-русски. Познакомились, подсели к ним. Парни немного рассказали о жизни страны, сами они из России, но ещё в детском возрасте переехали с родителями в Финляндию. Из их слов я узнала следующее: финны — очень спокойные, честные, пунктуальные люди. В основном все живут в достатке. Оттого их жизнь для некоторых скучна и однообразна — не к чему стремиться, т.к. всё необходимое для жизни есть. Пенсия в Финляндии составляет 2.000 евро. Однако их цены на порядок выше наших. Мужчины и женщины имеют равные права и те и другие независимы друг от друга. Вообще, финны — пьющая нация, пьют по-чёрному, но ни при каких обстоятельствах не теряют квартиру и работу, на которую они продолжают ходить, даже спиваясь — видимо, от этого их защищают законы. Как я поняла, практически все финны работают, без работы там невозможно жить — всё стоит больших денег. Одна часть доходов (большая) забирается государством в качестве налога, который распределяется на здравоохранение, образование и т.п.

Гуляя по городу, мы видели инвалидов, которые самостоятельно ездят по улице на колясках с электроприводами. В городе очень тихо, спокойно, нет напряжённости. Бомжей на улице не видела совсем. Люди, в том числе и с инвалидностью, живут там иначе, потому что в стране есть законы, которые реально работают. Я была потрясена там отношением к старикам. Бабульки, дедульки, которых я видела в больнице, получают отличных уход персонала — их кормят, помогают передвигаться, переодевают и т.д. Они все очень приветливые, также как и молодые финны. Глаза этих пожилых людей излучают добро, довольство, тепло, умиротворение и жизнерадостность, несмотря на преклонный возраст, несмотря на то, что у кого-то из них нет рук, ног… Там на полочках в коридоре я видела больничное бельё для пожилых — оно чистое, неизношенное, любых размеров. Финляндия — это страна, в которой народ нужен своему государству…

Инна с мамой и братом вернулись домой. Теперь перед ними задача собрать нужную сумму денег. Как известно, пенсии и компенсации на лечение, которые выплачивают на сегодняшний день у нас в стране, не хватит даже на дорогу. Может физическая слабость, внешние обстоятельства, трудности и их преодоление на каждом шагу способствуют тому, что среди тяжело больных людей так много сильных и потрясающе притягательных личностей…? И всё же хотелось бы, чтобы свои силы они тратили на что-нибудь другое, а не на борьбу с бедностью и неприспособленностью нашего быта.